Главная Новости Партии Рейтинги Чемпионы мира
chess.hut
chess.hut
Виды шахмат

Архив рассылки

Шахматные ссылки

Композиция

Городской клуб

Областной клуб


Нужна бригада для изготовления форточки (Король).

Весь материал разделён на 10 частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10.

Лучше пешка на доске, чем ладья в рукаве.

цена range rover Evoque http://landrover.avilon.ru/new-cars/range-rover-evoque/view/



"Шахматы в России", № 8, 1997 г.

СЕРГЕЙ РУБЛЕВСКИЙ: "БЕЗ ДРУЖБЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ СЕБЕ ЖИЗНИ".

Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты... Скажи, что твой друг - Рублевский, и я пойму, кто ты. Невольное насилие над классическим оригиналом я позволил себе ввиду невероятной достоверности сего факта: если кто и пользуется неизменным авторитетом, уважением, даже любовью у шахматной тусовки, так это Рублевский. Да и имидж шахматиста класса выше среднего Серега, или как его обычно коротко называют - Рубль, заработал себе не вчера:

Познакомились мы с ним на Московской олимпиаде. Впрочем, как познакомились: я, рыская по "Космосу" в поисках знаменитостей, попросил у него интервью, а Серега, скованный обетом не давать во время олимпиады никаких интервью, лишь пробурчал в ответ что- то невнятное. То ли дело, помню, Морозевич отшил меня: "Я сегодня не в духах!"

Второй заход я совершил на "Кремлевских звездах-96", когда, расстроенный тем, что в финал не прошел никто из Питера, бродил неприкаянно по коридорам того же "Космоса". Вдруг из ресторанного зала, где проходила жеребьевка, вырвался Рублевский, стал было уходить, но, заметив мой взгляд, вернулся: "Ты меня хочешь поздравить?" - "Да", - машинально ответил я, хотя никого поздравлять не хотел и все еще дулся на него за тот олимпийский отказ. А в ходе турнира вдруг поймал себя на мысли, что болею за него. И на заключительном банкете мы были уже лучшими друзьями. Нет, мы не пили с ним на брудершафт, но стоило поболтать минут двадцать на отвлеченные темы, как возникло чувство, что знакомы мы с ним лет сто.

В способности располагать к себе, топить лед первоначального недоверия Рублевскому нет равных. А его обаянию нет границ. Он ничего особенного и не делает, просто остается самим собой - а вы словно окунаетесь с головой в его домашность, благую лень эдакого добряка, кота Чеширского. Впрочем, нет - коты с ним вяжутся плохо, особенно если невзначай наткнуться на его взгляд недоумения, есть у него такой характерный жест с подниманием плеч. Тут, скорее, что-то от собак, которых он любит безумно, и они отвечают ему тем же и понимают с полуслова - будь то две свои домашние колли или одинокая дворняга с тротуара.

Словом, обещал Серега приезжать в гости, научить пить пиво и, как водится, соорудить интервью. Но прошел целый год, прежде чем мы наконец состыкнулись в Краснодаре, на этапе Кубка России. Но, видно, попростому у нас ничего не выходило, и половина того интервью унеслась куда-то в безвоздушные выси вместе со сдохшими батарейками диктофона. Я не отчаивался и начал ему потихоньку названивать, и телефонный мост Питер - Курган вместе с кипой неоплаченных квитанций заполнил бреши в необъятной картине твор ческого облика Рублевского.

А летом, на обратном пути из Томска, добрался-таки к нему в Курган: интересно было повидать гроссмей стера в быту. Дома он хозяин, но, как мне нашептывали знающие люди, хозяйственную жилку свою по ветру не полощущий. Он всегда готов принять гостей и дру зей, которых, судя по ежеминутным приветствиям во время наших прогулок по Кургану, - полгорода; в комнате для гостей всё готово. По натуре он, конечно, диктатор: любит прикрикнуть и покритиковать, заливаясь после этого смывающим всякую обиду смехом. Любит хорошо покушать, что, впрочем, заметно и невооружен ным глазом, - причем покушать основательно, по-сибирски; даже мне, взращенному на грузинских застольях, было за ним не угнаться. Любит покрутить видео -- здесь мы быстро нашли друг друга, иную ночь напролет просиживая у голубого экрана... А главное, не любит Серега заниматься самоистязанием в угоду общественному мнению: лишь заводил я разговор, что пора нам переходить в сумо, он возмущенно кривил рот: "Толстый? Что? Бегать по утрам? Вот еще!" - и зарывался с головой в подушку. Затащил меня и в баню, где под обещанное "темное" мы и сварганили это интервью:

В общем, живет он так, как ему нравится, в свое удовольствие, достижением цели жизнь не подменяя. А тут еще Щербаков, недавно справивший свадьбу, наседать стал. Пора, мол, и тебе, Серега. Так что, может, войдет скоро жизнь Рублевского в размеренную колею.

- Начну с банальности: как все началось?

- Да как у всех это бывает. Однажды у тетки увидел, как играют в шахматы - мне понравилось. Настолько, что вскоре бабушка повела меня в шахматный клуб, где меня, разумеется, не взяли - играть я не умел. А где-то через год я случайно забрел во Дворец спорта и буквально наткнулся на шахматный кружок, правда, рангом пониже. Меня и тут не хотели брать - набор групп был уже давно закончен, но мама уговорила тренера и... Моим первым тренером стал Виталий Петрович Корнилов.

- И как скоро ты оправдал материнскую протекцию?

- Да как обыгрывать всех начал. В восемь лет у меня уже был первый разряд! И у тренера я был самым сильным - - во втором классе возглавлял школьную команду на "Белой ладье".

- Ты ощущал в себе какие-то специфические шахматные способности или, так сказать, был талантлив вообще?

- Безусловно, какой-то шахматный талант у меня был. Но вундеркиндом, насколько помню, меня никогда не считали. А насчет прочих моих талантов - умолчим?!

- Как в те годы было с шахматами в Кургане?

- Да не так, чтобы очень. Работали несколько хороших тренеров, но своей школы, как в Новосибирске или Омске, все-таки не было. Шахматисты имелись неплохие, но тогда у нас совсем не было турниров, и постоянно приходилось куда-то ездить. Лишь несколько лет назад удалось провести пару международных турниров - в одном из них я даже выполнил второй гроссмейстерский балл. Сейчас, кроме м еня, в Кургане есть один неплохой шахматист - Пугачев, то лько он боится напрягаться и рисковать, сидит дома.

- Ты довольно быстро вырвался на приличный уровень - тебе кто-то помогал, занимался с тобой?

- В основном сказались занятия в "школе Панченко"- фактически там я сложился как шахматист. Попал туда, когда м не стукнуло 10 лет. Хорошо, что занятия проходили в Челябинске, куда я и так часто ездил на соревнования... Потом, когда я уже стал мотаться по разным юношеским турнирам, тоже контактировал с Панченко.

- А как ты попал в элиту, к Ботви ннику с Каспаровым?

- Ну, это произошло не сразу, лет в 13 или 14. Шла последняя союзная спартакиада школьников, и я возглавлял команду Минпроса России. И на первой доске набрал 6,5 из 7! Coстав был более чем серьезный, достаточно сказать, что в "профсоюзах" на второй (!) доске блистал Володя Крамник. Ну, меня и пригласили в "школу". Я ломаться не стал, но еще до первой своей сессии успел в Чебоксарах стать чемпионом России среди мальчиков.

- Что из себя на тот момент представляла школа?

- О, там были такие монстры! Широв, Акопян... Если всп омнить состав: Улыбин, Крамник, Альтерман, Оратовский, Иашвили... за редким исключением все - сегодняшняя элита! Если уж говорить об именах, после меня там оказался только Свидлер. В этой компании я был, наверное, самым слабым... после Пети, хотя сразу после первой сессии стал чемпионом области среди мужчин. К сожалению, все это я застал уже на излете: вскоре "школа" из Подмосковья переместилась в Испанию, получила международный статус, а еще через некоторое время в ней перестал работать Каспаров, и она попросту прекратила свое существование. Жаль.

- Ты считаешь, что пребывание в ней стало для тебя се- рьезной школой?

- Занятия в "школе Каспарова" просто поставили точку в моем формировании как шахматиста. Меня, так сказать, запустили на орбиту!

- Какие позиции ты занимал в юношеской элите?

- В общем - крутом! - юношеском первенстве СССР выше третьего места не поднимался. При этом участвовал в отборах к первенству мира среди юношей, и в череде этих отборов два раза играл в чемпионатах мира. Дважды, отобравшись, не смог поехать из-за финансовых трудностей у тогдашней федерации.

- Знаю, юношеские титулы не больно-то котируются во взрослых турнирах; с другой стороны, помню, какие проблемы там испытывали нынешние звезды Гельфанд, Дреев...

- С точки зрения настоящей игры, я считаю серьезным только один турнир - первенство мира до 20 лет! И то нельзя ска- зать, что победа в нем является показателем высокого класса: там чаще побеждают шахматисты, от которых, в общем-то, многого не ждут. Победа на каком-нибудь юношеском чемпионате больше работает на имидж молодого - он получает приглашения на хорошие круговые турниры. Удивительно, но часто такой чемпион продолжает получать их и после утраты титула...

- Не считаешь, что в этом смысле ты угодил "мимо кассы"?

- В какой-то мере. Там я тоже не поднимался выше тре- тьего места, что, может быть, и к лучшему. На чемпионате мира "до 20" в Каликуте у меня были хорошие шансы стать первым (по классу да и по рейтингу я был фаворит), но ничего не смог поделать с "выстрелившим" Миладиновичем.

- Почему, кстати, многие молодые звезды чахнут - где грань между Калифом на час и подлинным Талантом?

- Не знаю про Запад, но у нас все, кто хотел серьезно заниматься шахматами, достигли хотя бы мастерского уровня... А кто не хотел или не нашел сил для продолжения серьезных занятий, тот и бросил.

- Почему не бросил ты? Видел в них перст судьбы?

- Для меня шахматы всегда были интересным занятием. Мне доставляло удовольствие играть, заниматься. Не удивительно поэтому, что они стали моей профессией.

- А какие мысли были у тебя по поводу профессиональной среды? Какие отношения складывались у вас, скажем, в "школе Каспарова"?

- О, мы все были друзьями! И круг этот не замыкался лишь "школой Каспарова".

- Внутренняя конкуренция не мешала?

- Она, конечно, присутствовала, но для дружбы это нико- гда не было преградой. И дело не в юношеском максимализме - просто мы все в одной лодке, поэтому какой разговор...

- Похоже, дружба для тебя - стиль жизни, ее неотъем- лемая часть?

- Если коротко - это то, без чего я не представляю жиз- ни.

- А если ты чувствуешь неискренность в собеседнике?

- Становится очень противно. Такое ощущение, будто сам себе в глаза соврал! Даже не хочется говорить об этом...

- А мог бы ты представить себя на необитаемом острове?

- В принципе, на какое-то время смог бы... с мобильным телефоном! Без друзей, без общения могу выдержать очень небольшой промежуток времени.

- Да уж, телефон... Смотрю, дома ты превращаешься в одно сплошное ухо, аппарат у тебя просто не замолкает!

- Тут есть и оборотная сторона: звонки во время турни ра, особенно из родного города, прилично раздражают, поэтому предпочитаю звонить сам, когда мне этого хочется. А дома - - да: страсть, как люблю поболтать по телефону!

- Давай вернемся к нашей хро нологии. Итак, "школа Каспарова" развалилась, и ты вновь оказался предоставлен сам себе?

- Я возобновил работу с ребятами из "школы Панченко" - с Русланом Щербаковым, Максимом Сорокиным, пока он не осел в Аргентине. Собственно, мы никогда не теряли контакта... А так ни с кем лично не занимался. Нет, даже не так: со мной никто не занимался!

- Но тогда откуда все это: класс, школа?

- Ты посмотри: все до какого- то момента занимались с тренерами - потом ведь это не так важно! Направляющие тебе даны, и работаешь сам на здоровье. Не обязательно, чтобы кто-то над тобой стоял... Может, кому-то повезло больше? В 16 лет я стал чемпионом России среди мужчин, потом сразу занял четвертое место в последнем, 58-м чемпионате Союза. Тогда, в принципе, как шахматист я уже сложился.

- Ты никогда не задумывался над тем, какого уровня мог бы достичь в шахматах?

- Никогда об этом не думал. И сейчас тоже. Разве что чутьчуть. Пока играю, прогрессирую, меня это мало волнует.

- А тогда, в начале 90-х, ты был доволен своей игрой?

- Если бы был доволен, тогда бы как раз и завершил свои занятия шахматами! Когда всем доволен, всё хорошо, нет стимула для совершенствования. Вот когда видишь свои недостатки, то пытаешься работать, устранить их - и таким образом прогрессируешь. Причем шахматы настолько сложная игра, что прогрессировать можно практически до бесконечности.

- Ну, а как ты реагируешь на похвалу в свой адрес? Напри- мер, после выигранного турнира...

- Если по делу, чего уж тут кокетничать - нравится! Но при подготовке к следующему турниру об этом надо постараться поскорее забыть, чтобы не перегореть от радости.

- А что делаешь, когда "не идет карта"?

- Хожу с бубей! Когда вижу, что игра в турнире не идет и уже не за что бороться, стараюсь не махать на него рукой, а выйти из ситуации с наименьшими потерями.

- Ты психологически устойчив, можешь переломить нефарт?

- Mory! Пытаюсь собраться на следующую партию как на последнюю, самую главную в жизни.

    • Сам выработал это умение или жизнь заставила?

- При частой игре в "швейцарках" ничего другого не остае тся. Закон джунглей! Если видишь, что завтра критический тур, есть шанс зацепиться и переломить ход турнира, ты обязан собрать всю волю, все свое умение! Если ты не в состоянии сделать над собой такое усилие, можно с чистой совестью "вешать коньки на гвоздик".

- Значит, ты - дитя "швейцарки" ?

- А кто из молодых не прошел этот путь? Система рождает свои психологическая элементы турнирной борьбы. Думаю, не такие уж бесполезные на любом уровне!

- Ho это же бич поколения: вот, вспомни, раньше играли два-три круговика за год, много работали, выкладывались под за вязку. А теперь - только и знают, что мотаются с турнира на турнир.

- Работали, выкладывались. Ага. И жили - на полном гособеспечении! Нет, нынешнему профессионалу средней руки это не подходит, он просто не прокормит себя. Сейчас норма - - два-три турнира за пару месяцев. Если не играть, то хоть находиться на сборах.

- Да уж знаю: ты - большой любитель сборов, вообще шахматной тусовки. Откуда такая страсть?

- Тут всё просто. Собственно. почему я долго варился в собственном соку, почему никто со мной не занимался? Жил я очень далеко. В Курган народ и калачом не заманишь. Поэтому любые сборы - мои! Стараюсь их не пропускать, даже если иногда приходится и малость потратиться. Нечастое общение с сильными шахматистами отражается на игре. Сборы - это не обязательно суточные бдения, шлифование каких-то вариантов. Сборы - понятие комплексное. Порой важно просто переброситься словом, оценкой варианта. Шахматистам. живущим в центре, этого не понять: они привыкли, что вокруг них среда, что можно выйти из дома и зайти в гости к коллеге!

А я много времени терял впустую. Особенно раньше, когда еще учился в университете. Приезжал, начинал бегать по профессорам, заниматься какими-то своими делами - иногда так себе голову забьешь, что в ней просто не остается места для шахмат! Хотя они, безусловно, главное для меня... Действительно, я чуть что, сразу пользуюсь случаем, еду на сборы. Быть в искусственной изоляции нелегко. Вот сейчас перебираюсь в Казань, чуть поближе к Москве - ведь не успеваю же никуда. Из Кургана самолет не каждый день летит, цены баснословные... Ужас! Это в конечном счете ущемляет творчество - даже играю я не так часто, как хотелось бы.

- Проблемы человеческих взаимоотношений не возникает?

- (Смеется.) Проблем взаимоотношений не возникает! Есть проблемы только чисто шахматного свойства, а они, как известно, всегда имеют свое решение.

- Ну-у, шахматисты бывают разные: открытые, замкнутые... Но я никогда не замечал, чтобы ты очерчивал "свой круг".

- А я никогда не проводил граней между людьми, Человек слишком сложное существо, чтобы делить его на плохого и хорошего, своего и чужого.

- Обычно спрашивают: что бы вы делали без шахмат? А у тебя хочется спросить: как бы ты себя чувствовал, если бы в твоей жизни были только шахматы?

- Если бы это было абсолютным условием при занятиях шахматами, то при всей моей любви к ним, возможно, я выбрал бы для себя что-нибудь попроще.

- Ты упомянул университет. Высшее образование тоже входит в систему жизненных ценно стей?

- Нет, просто я не люблю бросать начатое дело на полпути. Раз уж поступил, надо было окончить. В этом году, слава Богу, все наконец кончилось. Учился в родном Курганском у ниверситете, на экономическом факультете. Моя последняя специальность - "коммерция": пока учился шесть лет, поменял специальностей, деканов - и не упомнить. Но вот сдал на пятерку госэкзамен (из-за него, в общем-то, и завалил последнюю Эли сту - всё никак остыть не мог) , в июне защитил диплом!

- Почему выбрал такую неожиданную специализацию?

- Да проще потому что. Факультет упрощал с каждым годом: начинал с чертежей, потом финансы, кредит, менеджмент: В конце концов абстрагировался, перешел на самое простое.

- В Кургане ты - знаменитость? Узнают на улице?

- Узнают. Еще и потому, что друзей у меня много. А вот давать автографы страждущим еще не приходилось. Я, в принципе, никогда не занимался своим имиджем, раскруткой - не интересен мне город в этом отношении, нет у меня желания становиться второй фигурой после губернатора!

- Истоки твоей популярности, безусловно, в Московской олимпиаде. Приглашение в ту юношескую сборную было для тебя в какой-то мере неожиданным?

- Уж в ту-то команду я должен был попасть по-любому: только что занял третье место в Элисте (после Свидлера и Улыбина). И вообще, в юношах я прочно занимал свое место!

- И как вам, необстрелянным, игралось?

- Здорово мы играли! Это ты верно заметил: нам бы опыта побольше, могли бы взять и "серебро", не проиграй я Спилмену последнюю, совершенно ничейную позицию. Мне было жутко обидно, противно - слов не нахожу! После этого я чуть с ума не сошел, полгода не мог в шахматы играть. Так тяжело было...

- Твоя четвертая доска - это было решение команды?

- Это было решение тренерского совета. Обидно? Нет, на самом деле это не имело для меня никакого значения: поставили бы вторым запасным - играл бы вторым запасным. Плохо то, что по ходу турнира решения о составе команды на каждый конкретный матч мало со гласовывались с игроками.

- Но ведь ты фактически стал забойщиком команды: если 6ы не твоя фантастическая серия в турнирном миттельшпиле, кто знает, заняла бы команда призовое место?

- Да, действительно, в середине турнира я играл хорошо, выиграл несколько важных партий - хотя в целом очков набрал не так много. Слабо стартовал и смазал финиш.

- Какой был дух в команде?

- Замечательный! Никто не думал ни о цвете фигур, ни о рейтинге соперника - каждый хотел играть, внести свой вклад в победу. И вот когда мы оторвались от всех и долго шли в лидерах...

    • Да-да, ведь никто не ожидал от вас такой прыти. Представ- ляю, что вы чувствовали, когда вам вручали бронзовые медали!

- Ты знаешь, в тот момент мне казалось, что так оно и должно быть. Более того, по ходу олимпиады я осознал, что мы можем рассчитывать и на большее. Когда с первой сборной вничью сыграли (пускай ерунду не говорят: играли по-настоящему, это потом уже тренеры согласились на ничью), было чувство, что можем бороться хоть за "золото". Главное, мы поверили друг в друга! Такой сплоченности, доверия в команде я ни разу больше не встречал.

- Но, послушай, за счет чего вы так играли?! По рейтин- гу вы были где-то в начале третьего десятка...

- Зато мы были Командой. Духом, думаю, мы превосходили всех!

- После олимпиады сохранилось чувство эйфории - что вступаете в какой-то иной мир?

- После олимпиады нас всех признали за серьезных людей! Нас поставили на стипендию, стали постоянно приглашать на сборы. Я вот, например, за два года между Москвой и Ереваном прошел все сборы, и лишь на последнем узнал, что еду на свою вторую олимпиаду.

- Да уж, из всей молодежной команды до первой сборной дорос один ты. Как думаешь, почему?

- Я об этом как-то не задумывался. Если решили, что я должен играть на четвертой доске за молодежь - значит, так нужно; если решили, что я еду в Ереван, тоже не задумыва юсь - почему я? Ведь когда выбирают человека в команду, учитывают много факторов, а не только рейтинг или последние выступления... Есть абсолютные фигуры: Каспаров, Крамник, чемпион России - остальные должны отбираться. И есть многое, что перевешивает в глазах тренеров понятие "сильный шахматист".

- Но последние два года прошли для тебя под знаком по- стоянного совершенствования.

- Как я уже говорил, после олимпиады я поверил в себя - и резко пошел вверх. Здорово в рейтинге прибавил, много турниров выиграл. Главное, играл легко, с подъемом. В "Кремлевские звезды" наконец удалось прорваться - два года никак не мог пройти отбор. Не то что пройти - к утешительной тысяче баксов не мог подобраться!

- Поверил в себя... А что, до этого ты был робким, стеснительным мальчиком?

- Нет, конечно. Но поварившись в этой кухне, почувствовав атмосферу "больших шахмат", я понял: нет никакой пропасти между мной и теми, кто важно сидит на сцене! Это миф. А еще я понял, что в шахматах нет ничего недостижимого!

- Вот ты все поминаешь "Кремлевские звезды-96" - неужели турнир по быстрым шахматам может иметь серьезное значение?

- Для творчества, может, не такое уж большое, но для уверенности в себе, уверенности в том, что всё делаешь правильно, - имеет, и еще какое!

- Ты, наверное, имеешь в виду свой матч с Анандом?

- Да, тот матч был для меня очень важен. В той же связи - непобедимых нет! И когда он "закачался" в первой партии, мне показалось, что иначе и быть не может. Он надеялся на какую-то абстрактную силу имени, класс - но стоило чуть покрепче взяться, и где он? Всё это добавило мне уверенности в своих силах. Да, во второй партии борьбы не получилось: нарвался на заготовку... Побольше бы таких проверок! Не думаю, что и в другой раз удача окажется на его стороне.

- Уж коли мы заговорили об эволюции чувств... Когда ты узнал, что из группы кандидатов именно тебя выбрали для Еревана, ты сильно обрадовался?

- Конечно, я был страшно рад. Полной неожиданностью это для меня не стало, у меня были шансы, сравнимые с другими. Но когда слишком долго ждешь чего-то очень важного, трудно бывает сдержать эмоции.

- Кстати, об эмоциональности: я могу сказать, что ты - живой, но неэмоциональный?

- Зря. Эмоций - море! Часто не по делу, но ничего поделать с собой не могу. Может, с возрастом как-то утихомирюсь?

- А ты легко вжился в олимпийскую команду? Все-таки, по терминологии Свидлера, ты был "младшеньким"...

- А что тут такого? Это не первая команда, за которую я играл. Да, вокруг были сильнейшие. Но никто меня не зажимал, свысока не смотрел. Мы же друг друга знаем уже сто лет. Да, в первых турах я заметно нервничал, проиграл даже Бакро, но потом пришел в себя и заиграл в свою обычную силу. Команда помогла, вовремя поддержала... А могли бы просто "пустить в расход" и выиграли бы олимпиаду впятером!

- В чем природа той нервозности - в боязни подвести ко- манду?

- Я никак не мог найти разумного компромисса. С одной стороны, мои соперники на последней доске были объективно слабее меня, с другой - каждую партию "на заказ" все равно не выиграешь. Но в голове-то эта "установка" сидит! Невольно где-то начинаешь перегибать палку. Спаси бо Постовскому: когда он убедил, что для командных соревнований ничья не самый плохой результат, я немножко расслабился, и игра пошла.

- А о своем будущем ты тогда не задумывался? Как-нибудь показать, что ты нужен, полезен команде....

- Да нет, что за глупость. Такие вещи не решаются од ним днем! И потом, я не увлекаюсь самокопанием, греза ми о будущем. У меня одна задача: прогрессировать, играть сильнее, чем раньше. Пока получается - медленно, но верно расту. Я никогда не сочинял "соцобязательств", что должен к такому-то сроку сделать то-то и то-то. Зачем мне это? Опе ративным планированием я даже в университете не блистал! В конце концов, у нас полный контакт друг с другом: еще при подготовке к той олимпиаде мы облюбовали пару санаториев под Москвой, где иногда продолжаем встречаться "на общественных началах" - в том же составе.

- Скажи, а от чего ты получаешь удовольствие в шахматах- ? От побед?

- Нет, даже не от них. Мне нравится борьба! Сам дух ее, процесс доставляет мне большое удовольствие. Хотя, наверное, "борьба" - это нечетко сказано... Поединок! Вот что меня действительно привлекает! Вот сидят два человека, и каждый хочет победить - порой мне это гораздо интересней, чем положение в турнире, количество очков. Я играю против тебя, ты играешь против меня. Всё! Я не ставлю цели стать чемпионом мира, заработать кучу "бабок"- я играю, и это мне доставляет удовольствие. Вышел в "Кре млевских звездах" - отлично, заработал - великолепно. Пока, к счастью, мне нравится просто играть. Это хорошо: я знаю многих шахматистов, которые с удовольствием давно бы все это бросили, да ничего толком де лать больше не умеют!

- А тебя не раздражает ситуация, при которой ты, имея такой рейтинг, входя в сборную России, практически нигде не играешь? Приличные круговики проходят без тебя.

- Действительно, пока это так. Организаторы, к сожале- нию, предпочитают одних и тех же модных, раскрученных шахматистов. И те, вне зависимости от показанного резуль тата, будут играть еще и еще - в Испании, в Голландии. Но, надеюсь, в ближайшее время эта ситуация переменится в лучшую сторону - во всяком случае, в отношении меня.

- Сплюнуть не забудь! Кстати, ты суеверен? Вот и пер- стень все время какой-то носишь - что он значит?

- Да ничего не значит, мама подарила. Никаких сакраль- ных символов, просто герб России, видишь? Тюкну сейчас тебя по лбу, будешь на лбу его носить! (Смеется.)

- А крест?

- Я крещен. Нет, не то чтобы я был примерный христи- анин, соблюдал посты, ни ел, ни пил, ночей не спал... Ho вопрос, верю ли я, для меня не стоит: я его давно для себя решил.

- И последнее. Вообще, по жизни, ты - человек везучий?

- Да не сказал бы. Бывает и так и так. Но какая-то закономерность между полосами везения и невезения наблюда- ется. Недавно узнал, что людям, родившимся 15 октября 1974 года, с точки зрения современной астрологии свойственно патологическое невезение, но мириться с этим не собираюсь. А в целом я не сильно отличаюсь от большинства шахматистов, живущих по формуле: проиграл - нефарт, выиграл - класс!

Евгений Атаров

начало | главная  

X